Образ воды (часть-5)

Дипломатия — тоже искусство перемен

В этом отношении сопоставление войны и дипломатии — очень показательно.

war_water

На войне такое действие, как «нападение», выступает альтернативой «защиты»; при дворе имеют место «объединения» или «разъединения», заключение союзов или их разрыв (Гуйгу-цзы, гл.6, «У хэ»). Однако логика остается прежней — она будет такой же для любых попыток противопоставить одно другому, такой же, как в природе. Вообще, независимо от того, говорим ли мы о том, что идем навстречу кому-то или против кого-то, стратегия будет направлена на то, чтобы приспособиться. Изменения происходят беспрерывно, каждый раз мы имеем рельеф со своим потенциалом и во всех случаях необходимо действовать в зависимости от ситуации. Дипломат, так же, как и стратег, не только приспосабливается к изменениям: он «действует уместным образом», и это в данном случае означает, что «исходя из обстоятельств, из конъюнктуры», он прекрасно осознает, какие действия будут «адекватны данному моменту»; видя, что «увеличивается» или «уменьшается» в настоящее время, он может предвидеть, как сложится ситуация в будущем и «изменить свое поведение вместе с ней». Поскольку ничто не бывает постоянным, и особенно то, к чему мы испытываем особое уважение, «мудрец» (здесь надо понимать — «дипломат») не может быть привязан к чему-либо или отвергать что-либо раз и навсегда; но коль скоро «объединиться» с одним означает «разъединиться» с другим, он идет от одного к другому, чтобы найти то, что соответствует его интересам, и иметь возможность впоследствии, не испытывая никаких сомнений, объединиться с теми, кто ему больше подходит (крупные политические деятели, высшие сановники поступают так при смене династий).

Даже речь воспринимается не в зависимости от свойственных ей форм, а через призму изменения ситуации

Чтобы наметить ориентиры для выбора линии поведения, нужно учитывать все случаи перемен, перечисленные в трактате в соответствии с определенной системой: касается ли это высказываний о способностях партнера (гл.К), «Моу»), о способах приблизиться к нему (гл. «Мо») или о том, как в разных ситуациях меняется речь (она может быть льстивой, решительной, доверительной, успокоительной и др.; гл. 9, «Цюань»). Если в Греции специалисты по риторике разрабатывали списки тропов, образных выражений, свойственных речи в качестве ее форм, то в этом трактате разнообразие речи рассматривается в зависимости от перечисленных обстоятельств и случаев.

В китайском языке слова: взвешивание, власть и «обстоятельства» — имеют одинаковый смысл

Познание освещает важность ситуации (цюанъ [82], Гуйгу-цзы, гл.9). В трактате слово «весы», «взвешивание» употреблено в прямом смысле; кроме того, то же самое слово обозначает понятие «власть», в частности политическую (цюанъ ли [83]), и понимается как нечто, вызванное обстоятельствами и полезное для нас (цюанъ-бянь, цю-ань-моу [84]): это позволяет не связывать себя жесткими правилами (цтин [85]); не застывать в одном положении, а продолжать развиваться в зависимости от логики процесса. Однако тот факт, что оба смысла сливаются в одном слове и могут быть поняты по-разному в зависимости от положения чашек весов, наводит на мысль, что здесь дано определение реального явления, того, как ситуация переходит из одного положения в другое. «Обстоятельства» — это такое явление, благодаря которому реальность постоянно изменяется и развертывается (понятие бянъ-тун [86]), а время власти — это не что иное, как результат такой перемены направления.

Течение воды, как и течение жизни — не имеет постоянной формы

Если в нашем понимании жизни обстоятельства имеют лишь второстепенный статус, их место — где-то в конце списка падежей, а роль их ограничена только «окружением» именительного падежа, деятеля, стоящего на первом месте (и играющего определяющую роль по отношению к объекту), то такая постоянная изменчивость, которую иллюстрирует образ текущей воды, понимается в Китае как сам ход жизни. Когда в XX веке китайцы добавили новый смысл этому слову, переведя новое для них понятие «прав человека» {жэнь-цюань ¦87¦) буквально как «полномочия человека», то на этом примере хорошо видно, как слово, долженствующее выражать некий новый смысл, тем не менее остается просто наклеенным на старое понятие — и мы можем констатировать справедливость этого совмещения на материале современной политической жизни Китая.

Если власть происходит от ситуации, то право делает ситуацию трансцендентной: в этическом плане оно заставляет признать абсолютную ценность личности; в ункциональном плане — независимость, автономность субъекта.

Греческий образ воды, неизвестный в Китае: море, по которому люди от важиваются плавать Греции беско нечность переменной привела к краху системы

Греческая философия также всегда осознавала наличие переменных величин, даже считала, что они могут выходить за рамки любых регламентации. Но тогда ими нельзя управлять. Аристотель, например, признает, что переменные величины существуют в навигации, он же связывает их со стратегией; не бывает общего знания всех частных случаев, ветры, веющие над волнами, слишком разнообразны для того, чтобы их можно было кодифицировать. По мифологическому родству, Тюхэ, богиня судьбы и удачи, приходится дочерью Океану и Тефиде и сестрой Метиде.

Тем не менее, существует такой образ воды, который в наименьшей степени отражен в литературе и философии Древнего Китая: моряк, путешествующий по воле волн и ищущий спасения (poros), молящийся богам и обманывающий течения. Потеряв надежду найти последователей своему учению, Конфуций однажды говорит, что он «взойдет на плот и уплывет в открытое бурное море» («Лунь юй>>, V, 6), но тотчас спохватывается и отвечает ученику, поймавшему его на, слове, что это была только шутка… На самом деле у китайцев не возникало желания куда-либо плыть. В Греции море омывало землю повсюду, берега были изрезаны заливами и бухтами; вечно волнующееся море перед глазами звало к приключениям не только моряка, но и, по его примеру, стратега и философа. Одиссей становится не только первым философом, но и отцом философии.

План или основа имманентности

В Китае море омывает берега, которые плавно спускаются к кромке воды. Оно не зовет к путешествиям, не искушает опасностями — оно не призывает вывести мысль за рамки своей страны, де-территоризировать ее. Имманентность здесь возникает не как «дальний план», не как море («прекращающее хаос» — по Делезу), но как основа (для развития вещей). Поэтому стратег не рискует—а мудрец не сомневается.

Автор: Ф. ЖЮЛЬЕН “Трактат об эффективности”

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*